Сомневаться в том, что именно такое понятие у русского народа о власти Русского Государя, не приходится. Н.Я. Данилевский отмечал: «При таком понятии народа о верховной власти, делающем Русского Государя самым полноправным, самодержавным властителем, какой когда-либо был на земле, есть однако же область, на которую, по понятию нашего народа, власть эта совершенно не распространяется, - это область духа, область веры»[155].
Итак, если Русского Государя во главе государства посадил сам народ, приходится ли сомневаться, что он не хочет никакой конституции. Существующий политический строй Русского государства – есть выражение политической воли Русского народа и если «…когда-либо Русский государь решится дать России конституцию, то есть ограничить внешним формальным образом свою власть»[156], то народ все равно будет считать его власть неограниченной и самодержавной, потому что он сам так решил.
Сходного мнения придерживается и К.Н. Леонтьев, который писал: «Одним словом, с какой стороны мы ни взглянули на великорусскую жизнь и государство, мы увидим, что византизм, т.е. Церковь и царь, прямо или косвенно, но, во всяком случае, глубоко проникают в самые недра нашего общественного организма»[157]. Византийские начала «сплотили в одно тело полудикую Русь». Византийский образ Спаса «осенял» борьбу Руси с захватчиками. Византизм объединил разрозненное государство, создал величие России. К.Н. Леонтьев был убеждён, что «изменяя, даже в тайных помысла этому византизму, мы погубим Россию. Ибо тайные помыслы, рано или поздно, могут найти себе случай для практического выражения»[158]. По мнению, К.Н. Леонтьева, Россия до тех пор будет сильна, пока у неё не будет конституции. Так, он писал: «Никакое восстание и никакая пугачевщина не могут повредить России так, как могла бы ей повредить очень мирная, очень законная демократическая конституция»[159].
Да, конечно, религия является, пожалуй, самым действенным дисциплинирующим народ элементом. Однако, религию использовали, в первую очередь, для оправдания идеи существования монархии. Так, К.Н. Леонтьев отмечал, что Православие, проникшее во все сферы жизни русского общества, стоит на охране самодержавия. В одной из статей он писал: «Даже все почти большие бунты наши никогда не имели ни протестантского, ни либерально-демократического характера, а носили на себе своеобразную печать лжелегитимизма, т.е. того же родового и религиозного монархического начала, которое создало все наше государственное величие»[160].
На естественно возникающий вопрос о том, как может быть, чтобы монархическое начало было и единственно организующим началом, главным орудием дисциплины, так и началом бунтам К.Н. Леонтьев отвечает, что «без великих волнений не может прожить ни один великий народ. Но есть разные волнения. Есть волнения вовремя, ранние, и есть волнения не вовремя, поздние. Ранние способствуют созданию, поздние ускоряют гибель народа и государства»[161].
В своих романах («Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Подросток», «Братья Карамазовы») Ф.М. Достоевский осуждал нигилистическую этику и всё более распространяющиеся атеистические идеи, приписывая им «оправдание преступлений ради превратно понятого общего блага», противопоставлял им мораль, основанную на христианской вере. Он выступал против атеистов, считал их очень опасными, так как «атеист ни во что не верит, перед ним пустота». Ф.М. Достоевский писал: «…дай всем этим современным учителям полную возможность разрушить старое общество и построить заново – то выйдет такой мрак, такой хаос, нечто до того грубое, слепое и бесчеловечное, что всё здание рухнет, под проклятиями человечества, прежде чем будет завершено. Раз отвергнув Христа, ум человеческий может дойти до удивительных результатов. Это аксиома»[162].
«Социал-либеральная эра»
Вилли Брандт (настоящее имя – Герберт Фрам), многолетний лидер западногерманской и европейской социал-демократии, в прошлом журналист, эмигрировавший из Германии в период правления нацистов и ставший после войны бургомистром Западного Берлина, олицетворял Для немцев «свежий ветер» в политике. Брандт был одним из первых государственных р ...
Церковь и государство во взглядах русских консерваторов XIX
века. Религия в консервативной общественной мысли
В настоящее время консерватизм занимает заметное место среди идейно-политических течений. Очень сильно возрос интерес к общественной консервативной мысли. К тому же сегодня «очень модно» быть консерватором.
В справочной литературе консерватизм характеризуется как идейно-политическое течение, противостоящее прогрессивным тенденциям соци ...
НЭП: идеология, политика, практика (20-е годы).
Внутреннее положение в стране в результате Гражданской войны и проведения политики “военного коммунизма” было крайне тяжелым: экономический кризис (сокращение производства, падение национального дохода и т. д., снижение уровня жизни народа); политический кризис (недовольство населения, особенно крестьянства, политикой правительства — пр ...