Шарль Морис Талейран остался в памяти поколений «серым кардиналом». Этот человек всегда оставался как бы на втором плане, никогда не претендуя на пальму первенства. Он сознательно не стремился в лидеры. Но всегда оставаясь в тени, он зачастую вершил судьбы людей и целых народов. Его кляли за безудержную алчность и жадность, и, презирая и ненавидя его всей душой за его готовность продать, если надо вчерашнего друга и покровителя, одновременно считались с ним, ибо не могли без него обойтись.
Таким образом, Шарль Морис Талейран – личность неоднозначная, и поэтому неоднозначны его оценки историками.
Полная уверенность в себе, его способность с безмятежным челом и высоко поднятой головой шествовать по жизненному пути, милостиво, как нечто само собой разумеющееся, собирая дань почтения, сбивала с толку, приводила в недоумение многих. Люди, не любившие и не уважавшие Талейрана, терялись и недоумевали иной раз перед этим абсолютным аморализмом Талейрана, соединенным с совершеннейшим спокойствием духа и сознанием какой-то мнимой своей правоты. Казалось, что Талейран чувствует себя не реально действующим лицом, а кем-то вроде зрителя, стороннего созерцателя происходивших не без его участия событий.
Другие, оценивая деятельность этого человека не с моральной, а с позиции объективных результатов его деятельности говорят о том, что не понимают, за что люди упрекают его. Да, он последовательно менял партии и правительства. Но он не просто предавал их, а только покидал, когда они погибали. Он раньше всех понимал, что их сердце перестало биться и уходил к наследнику, когда другие еще какое-то время продолжали слепо служить трупу.
В любом случае, Талейран служил Франции – он просто не отождествлял понятие «страна» и «государство». Франция – это страна, а государство – это режим. Что благородней – служить стране или режиму, Франции или конкретному человеку?
Завершить рассказ об этой безусловно неординарной и яркой личности хочется словами самого Талейрана: «Я ничуть не упрекаю себя в том, что служил всем режимам, от Директории до времени, когда я пишу, потому что я остановился на идее служить Франции, как Франции, в каком бы положении она не была».[10]
Примечания
[1] Из мемуаров Талейрана // Тарле Е. Талейран. М., 1993. С. 276 – 285.
[2] Тарле Е. Талейран. М., 1993.
[3] Манфред А.З. Наполеон Бонапарт. М., 2002.
[4] Тарле Е. Указ. соч.
[5] Там же.
[6] Манфред А.З. Указ. соч.
[7] Тарле Е. Указ. соч.
[8] Там же.
[9] Из мемуаров Талейрана // Тарле Е. Талейран. М., 1993. С. 276 – 285.
[10] Там же.
Князь Дмитрий Пожарский и рождение освободительного движения
Дмитрий Пожарский имел княжеский титул и длинную родословную, но не принадлежал к аристократическим слоям общества. «Родов дряхлеющих обломок» - эти слова как нельзя лучше подходили к истории семьи Пожарских.
Предки Дмитрия Пожарского были владельцами Стародубского удельного княжества, располагавшегося на Клязьме и Лухе.
Дмитрию Пожар ...
Немцы на Смоленщине
Немцы и русские никогда не были чужими друг для друга. Напротив, они всегда ощущали особую духовную близость и даже родственность. В XX веке, с его антагонизмами и войнами, характерными особенно для его первой половины, эта близость вновь привлекает к себе усиленное внимание. Тем самым приобретает новое звучание и совершенно иной по сво ...
Патриотизм.
Калиновский не был националистом, но он был ярым патриотом своей родины, о чем свидетельствуют и его поступки, и его слова, и люди, знавшие его. Самым ярким примером, пожалуй, может служить пароль повстанцев, который употреблялся в виленской повстанческой организации, когда во главе стоял К. Калиновский:
- Кого любишь?
- Люблю Беларус ...