Февральский переворот ошеломил Деникина, человека либеральных взглядов, сторонника конституционной монархии и радикальных общественных реформ: «Не были подготовлены вовсе ни к такой неожиданно скорой развязке, ни к тем формам, которые приняла революция».[6]
Февраль 1917 года застал Деникина в Румынии, где он командовал восьмым армейским корпусом четвертой армии. Сразу выявилось однозначное отношение Деникина к событиям, развертывавшимся в стране и армии весной и летом 1917 года. Он критикует знаменитый приказ номер один от 1 марта 1917 года, направленный на демократизацию армии, как "давший толчок к развалу армии". Ясно и недвусмысленно он говорит о том, что уже в марте "Ставка выпустила из своих рук управление армией", что таким образом "корниловское выступление запоздало". Мысль о том, что порядок надо было наводить в марте-апреле, тогда же высказывалась и самим Корниловым, его будущим неудачливым сподвижником Крымовым и другими. Корнилов и Крымов говорили о неизбежности "жестокой расчистки Петрограда" и предлагали ее осуществить.[7]
Через три недели после Февральской революции судьба выдвинула Деникина, правда, ненадолго, в Ставку Верховного главнокомандующего, которая была одним из важнейших центров, где решалась судьба страны.
С конца марта 1917 Деникин служит в Ставке помощником начальника штаба Главковерха, с 5 апреля по 31 мая – начальником штаба Главковерха генерала М.В. Алексеева. Деникин, наблюдая за смутой, боролся за ограничение полномочий солдатских комитетов хозяйственными функциями, за увеличение представительства в них офицеров, стремился предотвратить создание комитетов в дивизиях, корпусах, армиях и на фронтах. На посланный военным министром Гучковым проект создания системы солдатских организаций с достаточно широкими полномочиями, Деникин ответил телеграммой: «Проект направлен к разрушению Армии».
Выступая на офицерском съезде в Могилеве (7-22 мая), говорил: «В силу неизбежных исторических законов пало самодержавие, и страна перешла к народовластию. Мы стоим на грани новой жизни ., за которую несли голову на плаху, томились в рудниках, чахли в тундрах многие тысячи идеалистов». Однако, подчеркивал Деникин: «глядим в будущее с тревогой и недоумением», «ибо нет свободы в революционном застенке», «нет правды в подделке народного голоса», «нет равенства в травле классов» и «нет силы в той безумной вакханалии, где кругом стремятся урвать все, что возможно, за счет истерзанной Родины, где тысячи жадных рук тянутся к власти, расшатывая ее устои».[8]
После увольнения Алексеева с должности Главковерха (в ночь на 22 мая), выступая на закрытии съезда, Деникин подчеркнул, что с русским офицерством осталось «все, что есть честного, мыслящего, все, что остановилось на грани упраздняемого ныне здравого смысла»: «Берегите офицера! — призывал Деникин — Ибо от века и доныне он стоит верно и бессменно на страже русской государственности». Новый Главковерх Брусилов 31 мая назначил Деникина главнокомандующим Западного фронта. 8 июня, объявляя войскам фронта о своем вступлении в должность, заявил: «Твердо верю, что в победе над врагом — залог светлого бытия Земли Русской. Накануне наступления, решающего судьбы Родины, призываю всех, в ком живет чувство любви к ней, выполнить свой долг. Нет другого пути к свободе и счастью Родины».
После провала наступления фронта (9-10 июля), вызванного полнейшим разложением Армии, 16 июля главнокомандующий Западного фронта Антон Деникин на совещании в Ставке в присутствии членов Временного правительства выступил с речью, в которой обвинил правительство в развале армии и выдвинул программу ее укрепления из 8 пунктов:
1) Сознание своей ошибки и вины Временным правительством, не понявшим и не оценившим благородного и искреннего порыва офицерства, радостно принявшего весть о перевороте и отдающего несчетное число жизней за Родину.
2) Петрограду, совершенно чуждому армии, не знающему ее быта, жизни и исторических основ ее существования, прекратить всякое военное законодательство. Полная мощь Верховному главнокомандующему, ответственному лишь перед Временным правительством.
Восточные рабочие в Германии
Великая Отечественная война 1941-1945 гг. стала суровым испытанием союза народов нашей страны на прочность и жизнеспособность. Враг, с которым они столкнулись, оказался изощренным и коварным, особенно в сфере межнациональных отношений. Гитлеровское руководство пыталось в полной мере использовать в своих интересах все силы, заинтересован ...
Украинская народность. Украина под властью иноземных феодальных государств. Распространение названия «Украина». Формирование украинской
народности
Термин «Украина» известен еще со времен феодальной раздробленности. Позже он стал собственным именем юго-западных русских земель. Впервые название Украина появилась в Киевской летописи под 1187 г. и касалось территории Переяславской, Киевской и Черниговской земель. Под 1189 г. Украиной именовалась также Галицкая земля, куда входили Гали ...
Рост военного потенциала Японии
Во второй половине 60-х годов возросло значение ст.3 договора безопасности, в которой говорится, что "стороны индивидуально и в сотрудничестве друг с другом посредством непрерывной эффективной самопомощи и взаимной помощи будут поддерживать и развивать в соответствии со своими конституционными положениями свои возможности оказания ...